Говорит и показывает Биробиджан: Хаим Бейдер. Из Волочаевского дневника

Хаим Бейдер — его называли исследователем еврейской литературы. Ценили как публициста, знали как поэта. У него вышло 9 сборников стихов. В 70-х годах Хаим Бейдер жил в Биробиджане, работал в газете «Биробиджанер Штерн». Очень трепетно относился к языку идиш и делал всё для того, чтобы идиш продолжал жить. В 73 году переехал в Москву, работал зам. главного редактора журнала «Советиш Геймланд».

Заслуженный работник культуры РФ, лауреат литературной премии Всемирного конгресса еврейской культуры и израильской литературной премии имени Давида Гофштейна, Хаим Бейдер был настоящим хранителем языка идиш, национальной памяти, еврейской культуры.

Сегодня наша программа демонстрирует стихотворение Хаима Бейдера «Из Волочаевского дневника» в исполнении автора.

ИЗ ВОЛОЧАЕВСКОГО ДНЕВНИКА
(с идиша — Леонид Школьник, Александр Бродский)

Тишина.
Молчания минута.
Сопка, что с тобой меня свело?
До земли склонились ветки, Будто
Им, как мне, сегодня тяжело… Помолчим.
Минута, словно вечность.
Время, перечти былые дни!
Тише, снег!

Не падай мне на плечи.
Ветер, свой полет останови.
Трудно мне дышать – не от мороза,
И глаза болят –
От снега?.. Нет!
Я иду сквозь бури и сквозь грозы
В вихре тех неизгладимых лет.
Здесь, на этом месте легендарном,
Кровью снег пропитан до земли –
Кровью тех, кто штурмовым ударом
Намертво в историю вошли.
Почему же сопка загрустила?
Чей покой хранит она сейчас?
Здесь, под снегом, братская могила –
И о ней сегодня наш рассказ.
Когда приходит полночь
И музей
Как бы парит над сопкой невесомо, –
Они выходят, воины главкома,
На перекличку с памятью своей.
И сопка видит каждого из них:
За рядом ряд идут они, как прежде, –
Сто восемнадцать вечно молодых
Солдат великой армии надежды.

А в час ночной,
Так люди говорят,
Когда в деревьях ветер воет глухо,
На перекличке с памятью стоят
И Постышев, и Ссрышев, и Блюхер…
Так, день за днем,
С тех самых давних пор,
Под гул давно умолкнувших орудий
Они стоят –
Аксенов Никанор,
Борисов, Волков, Гартман,
Фельдман, Юдин…
Они стоят в порядке боевом,
И в штурме,
Пожелав бойцам удачи,
Напоминает снова им главком
О главной и единственной задаче.
Идут бойцы,
И пусть нелегок путь –
Они в бою бессмертие находят…
Но лишь рассвет забрезжит –
Отдохнуть
До штурма вновь в музей они приходят…

И к станции Ин, и от станции Ин
Летят поезда меж гольцов и теснин.
Почтовые, скорые, товарняки
Несутся, свои обгоняя гудки.
– Куда вы спешите по снежным полям?
– Нам некогда! Некогда! Некогда нам!..
Молочное море, туннельная тьма,
Мерцание рельсов и шпал бахрома.
А синие сопки бегут и бегут,
И шпалы сливаются в грохот и гуд.

И двадцать второй возвращается год:
Летит бронепоезд, строчит пулемет.
Горит на броне боевая звезда…
– Куда ты спешишь, бронепоезд, куда?
Тебе не прорваться –  там мост подожжен!..
– Впервые мне, что ль,
под шрапнельным дождем?
По рельсам проходит тяжелая дрожь,
И слышится эхом по сопкам: «Даёшь!»
Враги перед станцией Ин полегли.
– Куда ж ты теперь? Не на край ли земли?
Пылает во тьме боевая звезда…
– Вперёд, к Волочаевке, только туда!
Огнём и железом орудье плюёт,
Летит бронепоезд, строчит пулемёт.
И к станции Ин, и от станции Ин
Бегут поезда меж гольцов и теснин.
Почтовые, скорые, товарняки…
Просторы земли далеки, широки.
А гулкие рельсы поют и поют,
Проносится поезд под грохот и гуд.
И только фонарик блеснет на бегу –
Им некогда…
Что ж, я понять их могу.
Но вижу – поверьте, товарищи, мне!
– Летит бронепоезд по жаркой стране.

И пусть переплавлен усталый металл,
Он службу нести на земле не устал.
Чтоб к станции Ин и от станции Ин
Спешили гудки меж гольцов и теснин.
А гулкие рельсы поют и поют,
И шпалы сливаются в грохот и гуд…

Не случалось мне пока –
Я от вас не скрою –
Плачущего старика
Видеть пред собою.

А недавно довелось:
Плакали, как дети…
Солонее этих слез
Я не знал на свете.

Партизаны-старики,
Давние герои…
Не к лицу вам, старики,
Допускать такое!

Как сказал бы наш Шевчук:
«Пусть враги заплачут!
Если плачешь, верный друг,
Слабодушный значит…»

Жаль, до нынешних времен
Командир не дожил –
Посмеялся б с нами он
И всплакнул бы тоже.

Поддержал бы разговор,
Спел бы с нами вместе
Памятные с давних пор
Боевые песни.
Сколько лет с тех пор прошло,
Сколько миновало!
Грянь же, всем смертям назло,
Юный запевала!
«Эй, Молчанов – генерал,
Чтобы чёрт тебя побрал!
Клятву честную даем;
Морду мы тебе набьем!
Получили оплеуху,
Ну дождетесь и другой,
Дорогой товарищ Блюхер,
Мы всегда готовы в бой!
Беляки, знать, подкачали,
Нам вчера Ольгохту сдали,
Еще разик поднажмем –
Волочаевку возьмем!»
– Ты-то помнишь?
– Вот вопрос!
– Не забыл?
– Да что ты!..
Встав на склонах в полный рост,
Шли на пулеметы.

Презирали боль и страх…
А теперь что – старость?
Нет, немало в их сердцах
Пороху осталось!
И Смидовичский совет
Полнится задором
Юности далеких лет,
Жарким разговором.
Вдруг встает старик один –
Гомон умолкает.
Белизна его седин
Так напоминает,
Как блестел в тот давний год
Снег на страшной кромке…
«Шла дивизия вперед», –
Затянул негромко.
А за ним другой встает,
И потом – все вместе,
Будто вновь пошла в поход
Боевая песня.
Океанская волна
Бьется об утесы.
На утесах – седина,
И на лицах – слезы…